كُنْتُ قَائِمًا عَلَى الْحَيِّ أَسْقِيهِمْ عُمُومَتِي وَأَنَا أَصْغَرُهُمُ الْفَضِيخَ ، فَقِيلَ: حُرِّمَتِ الْخَمْرُ ، فَقَالُوا: أَكْفِئْهَا ، فَكَفَأْنَا ، قُلْتُ لِأَنَسٍ: مَا شَرَابُهُمْ؟ قَالَ: رُطَبٌ وَبُسْرٌ ، فَقَالَ أَبُو بَكْرِ بْنُ أَنَسٍ: وَكَانَتْ خَمْرَهُمْ ، فَلَمْ يُنْكِرْ أَنَسٌ وَحَدَّثَنِي بَعْضُ أَصْحَابِي أَنَّهُ سَمِعَ أَنَسًا يَقُولُ: كَانَتْ خَمْرَهُمْ يَوْمَئِذٍ .

«Я стоял у нашего квартала и поил их — моих дядей, а я был самым младшим из них — напитком фадык, как вдруг было сказано: „Вино запрещено!“ И они сказали: „Вылейте его!“ — и мы вылили его». Я спросил Анаса: «Каким было их питье?» Он ответил: «Свежие финики (рутаб) и недозрелые финики (буср)». И Абу Бакр бн Анас сказал: «И это было их вином», — и Анас не стал этого отрицать. И рассказал мне кое-кто из моих товарищей, что он слышал, как Анас говорил: «Это было их вином в тот день».