قَالَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ يَوْمَ النَّحْرِ: مَنْ كَانَ ذَبَحَ قَبْلَ الصَّلَاةِ فَلْيُعِدْ . فَقَامَ رَجُلٌ فَقَالَ: يَا رَسُولَ اللهِ ، إِنَّ هَذَا يَوْمٌ يُشْتَهَى فِيهِ اللَّحْمُ وَذَكَرَ جِيرَانَهُ ، وَعِنْدِي جَذَعَةٌ خَيْرٌ مِنْ شَاتَيْ لَحْمٍ ، فَرَخَّصَ لَهُ فِي ذَلِكَ فَلَا أَدْرِي أَبَلَغَتِ الرُّخْصَةُ مَنْ سِوَاهُ أَمْ لَا ، ثُمَّ انْكَفَأَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ إِلَى كَبْشَيْنِ فَذَبَحَهُمَا ، وَقَامَ النَّاسُ إِلَى غُنَيْمَةٍ فَتَوَزَّعُوهَا ، أَوْ قَالَ: فَتَجَزَّعُوهَا .

«Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал в день жертвоприношения: „Тот, кто зарезал [животное] до молитвы, пусть повторит“. И встал человек и сказал: „О Посланник Аллаха, поистине, это день, когда хочется мяса“ — и упомянул своих соседей — „а у меня есть годовалая овца (джаза‘а), которая лучше двух мясных овец“. И он разрешил ему это. И я не знаю, дошло ли это разрешение до кого-либо другого, кроме него. Затем Пророк повернулся к двум баранам и зарезал их, а люди подошли к небольшому стаду овец и стали делить их между собой» (или он сказал: «...разделили их долями»).