كُنَّا نُنْهَى أَنْ نُحِدَّ عَلَى مَيِّتٍ فَوْقَ ثَلَاثٍ إِلَّا عَلَى زَوْجٍ أَرْبَعَةَ أَشْهُرٍ وَعَشْرًا وَلَا نَكْتَحِلَ وَلَا نَطَّيَّبَ وَلَا نَلْبَسَ ثَوْبًا مَصْبُوغًا إِلَّا ثَوْبَ عَصْبٍ ، وَقَدْ رُخِّصَ لَنَا عِنْدَ الطُّهْرِ إِذَا اغْتَسَلَتْ إِحْدَانَا مِنْ مَحِيضِهَا فِي نُبْذَةٍ مِنْ كُسْتِ أَظْفَارٍ ، وَكُنَّا نُنْهَى عَنِ اتِّبَاعِ الْجَنَائِزِ .

«Нам запрещалось соблюдать траур по умершему более трех дней, кроме как по мужу — четыре месяца и десять дней; не пользоваться сурьмой (для украшения), не умащаться благовониями и не надевать крашеную одежду, кроме одежды из ткани «‘асб» (полосатой йеменской материи). Однако нам было дозволено при очищении — когда любая из нас очищалась от месячных — использовать немного благовония «куст» и «азфар» (корней индийского благовония и ногтевидных благовоний). И нам было запрещено следовать за погребальными саванами (похоронными процессиями)».