كَانَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ إِذَا أَرَادَ أَنْ يَخْرُجَ أَقْرَعَ بَيْنَ أَزْوَاجِهِ، فَأَيَّتُهُنَّ خَرَجَ سَهْمُهَا خَرَجَ بِهَا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ مَعَهُ، قَالَتْ عَائِشَةُ: فَأَقْرَعَ بَيْنَنَا فِي غَزْوَةٍ غَزَاهَا فَخَرَجَ سَهْمِي، فَخَرَجْتُ مَعَ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بَعْدَمَا نَزَلَ الْحِجَابُ، فَأَنَا أُحْمَلُ فِي هَوْدَجِي وَأُنْزَلُ فِيهِ، فَسِرْنَا حَتَّى إِذَا فَرَغَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ مِنْ غَزْوَتِهِ تِلْكَ وَقَفَلَ، وَدَنَوْنَا مِنَ الْمَدِينَةِ قَافِلِينَ، آذَنَ لَيْلَةً بِالرَّحِيلِ، فَقُمْتُ حِينَ آذَنُوا بِالرَّحِيلِ، فَمَشَيْتُ حَتَّى جَاوَزْتُ الْجَيْشَ، فَلَمَّا قَضَيْتُ شَأْنِي أَقْبَلْتُ إِلَى رَحْلِي، فَإِذَا عِقْدٌ لِي مِنْ جَزْعِ ظَفَارٍ قَدِ انْقَطَعَ، فَالْتَمَسْتُ عِقْدِي وَحَبَسَنِي ابْتِغَاؤُهُ، وَأَقْبَلَ الرَّهْطُ الَّذِينَ كَانُوا يَرْحَلُونَ لِي فَاحْتَمَلُوا هَوْدَجِي، فَرَحَلُوهُ عَلَى بَعِيرِي الَّذِي كُنْتُ رَكِبْتُ وَهُمْ يَحْسِبُونَ أَنِّي فِيهِ، وَكَانَ النِّسَاءُ إِذْ ذَاكَ خِفَافًا لَمْ يُثْقِلْهُنَّ اللَّحْمُ، إِنَّمَا تَأْكُلُ الْعُلْقَةَ مِنَ الطَّعَامِ، فَلَمْ يَسْتَنْكِرِ الْقَوْمُ خِفَّةَ الْهَوْدَجِ حِينَ رَفَعُوهُ، وَكُنْتُ جَارِيَةً حَدِيثَةَ السِّنِّ، فَبَعَثُوا الْجَمَلَ وَسَارُوا، فَوَجَدْتُ عِقْدِي بَعْدَمَا اسْتَمَرَّ الْجَيْشُ، فَجِئْتُ مَنَازِلَهُمْ وَلَيْسَ بِهَا دَاعٍ وَلَا مُجِيبٌ، فَأَمَمْتُ مَنْزِلِي الَّذِي كُنْتُ بِهِ، وَظَنَنْتُ أَنَّهُمْ سَيَفْقِدُونِي فَيَرْجِعُونَ إِلَيَّ، فَبَيْنَا أَنَا جَالِسَةٌ فِي مَنْزِلِي غَلَبَتْنِي عَيْنِي فَنِمْتُ، وَكَانَ صَفْوَانُ بْنُ الْمُعَطَّلِ السُّلَمِيُّ ثُمَّ الذَّكْوَانِيُّ مِنْ وَرَاءِ الْجَيْشِ، فَأَدْلَجَ فَأَصْبَحَ عِنْدَ مَنْزِلِي، فَرَأَى سَوَادَ إِنْسَانٍ نَائِمٍ، فَأَتَانِي فَعَرَفَنِي حِينَ رَآنِي، وَكَانَ يَرَانِي قَبْلَ الْحِجَابِ، فَاسْتَيْقَظْتُ بِاسْتِرْجَاعِهِ حِينَ عَرَفَنِي، فَخَمَّرْتُ وَجْهِي بِجِلْبَابِي، وَاللهِ مَا كَلَّمَنِي كَلِمَةً وَلَا سَمِعْتُ مِنْهُ كَلِمَةً غَيْرَ اسْتِرْجَاعِهِ، حَتَّى أَنَاخَ رَاحِلَتَهُ فَوَطِئَ عَلَى يَدَيْهَا فَرَكِبْتُهَا، فَانْطَلَقَ يَقُودُ بِي الرَّاحِلَةَ، حَتَّى أَتَيْنَا الْجَيْشَ بَعْدَمَا نَزَلُوا مُوغِرِينَ فِي نَحْرِ الظَّهِيرَةِ، فَهَلَكَ مَنْ هَلَكَ، وَكَانَ الَّذِي تَوَلَّى الْإِفْكَ عَبْدَ اللَّهِ بْنَ أُبَيٍّ ابْنَ سَلُولَ، فَقَدِمْنَا الْمَدِينَةَ، فَاشْتَكَيْتُ حِينَ قَدِمْتُ شَهْرًا، وَالنَّاسُ يُفِيضُونَ فِي قَوْلِ أَصْحَابِ الْإِفْكِ، لَا أَشْعُرُ بِشَيْءٍ مِنْ ذَلِكَ، وَهُوَ يَرِيبُنِي فِي وَجَعِي أَنِّي لَا أَعْرِفُ مِنْ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ اللَّطَفَ الَّذِي كُنْتُ أَرَى مِنْهُ حِينَ أَشْتَكِي، إِنَّمَا يَدْخُلُ عَلَيَّ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَيُسَلِّمُ ثُمَّ يَقُولُ: كَيْفَ تِيكُمْ، ثُمَّ يَنْصَرِفُ، فَذَاكَ الَّذِي يَرِيبُنِي وَلَا أَشْعُرُ حَتَّى خَرَجْتُ بَعْدَمَا نَقَهْتُ، فَخَرَجَتْ مَعِي أُمُّ مِسْطَحٍ قِبَلَ الْمَنَاصِعِ، وَهُوَ مُتَبَرَّزُنَا، وَكُنَّا لَا نَخْرُجُ إِلَّا لَيْلًا إِلَى لَيْلٍ، وَذَلِكَ قَبْلَ أَنْ نَتَّخِذَ الْكُنُفَ قَرِيبًا مِنْ بُيُوتِنَا، وَأَمْرُنَا أَمْرُ الْعَرَبِ الْأُوَلِ فِي التَّبَرُّزِ قِبَلَ الْغَائِطِ، فَكُنَّا نَتَأَذَّى بِالْكُنُفِ أَنْ نَتَّخِذَهَا عِنْدَ بُيُوتِنَا، فَانْطَلَقْتُ أَنَا وَأُمُّ مِسْطَحٍ، وَهِيَ ابْنَةُ أَبِي رُهْمِ بْنِ عَبْدِ مَنَافٍ، وَأُمُّهَا بِنْتُ صَخْرِ بْنِ عَامِرٍ خَالَةُ أَبِي بَكْرٍ الصِّدِّيقِ، وَابْنُهَا مِسْطَحُ بْنُ أُثَاثَةَ، فَأَقْبَلْتُ أَنَا وَأُمُّ مِسْطَحٍ قِبَلَ بَيْتِي قَدْ فَرَغْنَا مِنْ شَأْنِنَا، فَعَثَرَتْ أُمُّ مِسْطَحٍ فِي مِرْطِهَا، فَقَالَتْ: تَعِسَ مِسْطَحٌ، فَقُلْتُ لَهَا: بِئْسَ مَا قُلْتِ، أَتَسُبِّينَ رَجُلًا شَهِدَ بَدْرًا، قَالَتْ: أَيْ هَنْتَاهْ، أَوَلَمْ تَسْمَعِي مَا قَالَ؟ قَالَتْ: قُلْتُ: وَمَا قَالَ؟ فَأَخْبَرَتْنِي بِقَوْلِ أَهْلِ الْإِفْكِ، فَازْدَدْتُ مَرَضًا عَلَى مَرَضِي، فَلَمَّا رَجَعْتُ إِلَى بَيْتِي وَدَخَلَ عَلَيَّ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ تَعْنِي سَلَّمَ ثُمَّ قَالَ: كَيْفَ تِيكُمْ، فَقُلْتُ: أَتَأْذَنُ لِي أَنْ آتِيَ أَبَوَيَّ؟ قَالَتْ: وَأَنَا حِينَئِذٍ أُرِيدُ أَنْ أَسْتَيْقِنَ الْخَبَرَ مِنْ قِبَلِهِمَا، قَالَتْ: فَأَذِنَ لِي رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَجِئْتُ أَبَوَيَّ، فَقُلْتُ لِأُمِّي: يَا أُمَّتَاهْ مَا يَتَحَدَّثُ النَّاسُ؟ قَالَتْ: يَا بُنَيَّةُ هَوِّنِي عَلَيْكِ، فَوَاللهِ لَقَلَّمَا كَانَتِ امْرَأَةٌ قَطُّ وَضِيئَةً، عِنْدَ رَجُلٍ يُحِبُّهَا، وَلَهَا ضَرَائِرُ إِلَّا كَثَّرْنَ عَلَيْهَا. قَالَتْ: فَقُلْتُ: سُبْحَانَ اللهِ، وَلَقَدْ تَحَدَّثَ النَّاسُ بِهَذَا؟ قَالَتْ: فَبَكَيْتُ تِلْكَ اللَّيْلَةَ حَتَّى أَصْبَحْتُ لَا يَرْقَأُ لِي دَمْعٌ، وَلَا أَكْتَحِلُ بِنَوْمٍ حَتَّى أَصْبَحْتُ أَبْكِي، فَدَعَا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ عَلِيَّ بْنَ أَبِي طَالِبٍ وَأُسَامَةَ بْنَ زَيْدٍ رَضِيَ اللهُ عَنْهُمَا حِينَ اسْتَلْبَثَ الْوَحْيُ، يَسْتَأْمِرُهُمَا فِي فِرَاقِ أَهْلِهِ، قَالَتْ: فَأَمَّا أُسَامَةُ بْنُ زَيْدٍ فَأَشَارَ عَلَى رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بِالَّذِي يَعْلَمُ مِنْ بَرَاءَةِ أَهْلِهِ، وَبِالَّذِي يَعْلَمُ لَهُمْ فِي نَفْسِهِ مِنَ الْوُدِّ، فَقَالَ: يَا رَسُولَ اللهِ، أَهْلَكَ وَمَا نَعْلَمُ إِلَّا خَيْرًا. وَأَمَّا عَلِيُّ بْنُ أَبِي طَالِبٍ فَقَالَ: يَا رَسُولَ اللهِ، لَمْ يُضَيِّقِ اللهُ عَلَيْكَ، وَالنِّسَاءُ سِوَاهَا كَثِيرٌ، وَإِنْ تَسْأَلِ الْجَارِيَةَ تَصْدُقْكَ، قَالَتْ: فَدَعَا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بَرِيرَةَ فَقَالَ: أَيْ بَرِيرَةُ، هَلْ رَأَيْتِ مِنْ شَيْءٍ يَرِيبُكِ، قَالَتْ بَرِيرَةُ: لَا وَالَّذِي بَعَثَكَ بِالْحَقِّ، إِنْ رَأَيْتُ عَلَيْهَا أَمْرًا أَغْمِصُهُ عَلَيْهَا أَكْثَرَ مِنْ أَنَّهَا جَارِيَةٌ حَدِيثَةُ السِّنِّ، تَنَامُ عَنْ عَجِينِ أَهْلِهَا، فَتَأْتِي الدَّاجِنُ فَتَأْكُلُهُ. فَقَامَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَاسْتَعْذَرَ يَوْمَئِذٍ مِنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ أُبَيٍّ ابْنِ سَلُولَ، قَالَتْ: فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَهُوَ عَلَى الْمِنْبَرِ: يَا مَعْشَرَ الْمُسْلِمِينَ، مَنْ يَعْذِرُنِي مِنْ رَجُلٍ قَدْ بَلَغَنِي أَذَاهُ فِي أَهْلِ بَيْتِي، فَوَاللهِ مَا عَلِمْتُ عَلَى أَهْلِي إِلَّا خَيْرًا، وَلَقَدْ ذَكَرُوا رَجُلًا مَا عَلِمْتُ عَلَيْهِ إِلَّا خَيْرًا، وَمَا كَانَ يَدْخُلُ عَلَى أَهْلِي إِلَّا مَعِي، فَقَامَ سَعْدُ بْنُ مُعَاذٍ الْأَنْصَارِيُّ فَقَالَ: يَا رَسُولَ اللهِ، أَنَا أَعْذِرُكَ مِنْهُ، إِنْ كَانَ مِنَ الْأَوْسِ ضَرَبْتُ عُنُقَهُ، وَإِنْ كَانَ مِنْ إِخْوَانِنَا مِنَ الْخَزْرَجِ، أَمَرْتَنَا فَفَعَلْنَا أَمْرَكَ. قَالَتْ: فَقَامَ سَعْدُ بْنُ عُبَادَةَ، وَهُوَ سَيِّدُ الْخَزْرَجِ، وَكَانَ قَبْلَ ذَلِكَ رَجُلًا صَالِحًا، وَلَكِنِ احْتَمَلَتْهُ الْحَمِيَّةُ، فَقَالَ لِسَعْدٍ: كَذَبْتَ لَعَمْرُ اللهِ، لَا تَقْتُلُهُ وَلَا تَقْدِرُ عَلَى قَتْلِهِ. فَقَامَ أُسَيْدُ بْنُ حُضَيْرٍ، وَهُوَ ابْنُ عَمِّ سَعْدٍ، فَقَالَ لِسَعْدِ بْنِ عُبَادَةَ: كَذَبْتَ لَعَمْرُ اللهِ لَنَقْتُلَنَّهُ، فَإِنَّكَ مُنَافِقٌ تُجَادِلُ عَنِ الْمُنَافِقِينَ. فَتَثَاوَرَ الْحَيَّانِ الْأَوْسُ وَالْخَزْرَجُ حَتَّى هَمُّوا أَنْ يَقْتَتِلُوا، وَرَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ قَائِمٌ عَلَى الْمِنْبَرِ، فَلَمْ يَزَلْ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ يُخَفِّضُهُمْ حَتَّى سَكَتُوا وَسَكَتَ. قَالَتْ: فَمَكُثْتُ يَوْمِي ذَلِكَ لَا يَرْقَأُ لِي دَمْعٌ وَلَا أَكْتَحِلُ بِنَوْمٍ، قَالَتْ: فَأَصْبَحَ أَبَوَايَ عِنْدِي، وَقَدْ بَكَيْتُ لَيْلَتَيْنِ وَيَوْمًا، لَا أَكْتَحِلُ بِنَوْمٍ، وَلَا يَرْقَأُ لِي دَمْعٌ، يَظُنَّانِ أَنَّ الْبُكَاءَ فَالِقٌ كَبِدِي، قَالَتْ: فَبَيْنَمَا هُمَا جَالِسَانِ عِنْدِي وَأَنَا أَبْكِي، فَاسْتَأْذَنَتْ عَلَيَّ امْرَأَةٌ مِنَ الْأَنْصَارِ فَأَذِنْتُ لَهَا، فَجَلَسَتْ تَبْكِي مَعِي، قَالَتْ: فَبَيْنَا نَحْنُ عَلَى ذَلِكَ دَخَلَ عَلَيْنَا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَسَلَّمَ ثُمَّ جَلَسَ، قَالَتْ: وَلَمْ يَجْلِسْ عِنْدِي مُنْذُ قِيلَ مَا قِيلَ قَبْلَهَا، وَقَدْ لَبِثَ شَهْرًا لَا يُوحَى إِلَيْهِ فِي شَأْنِي. قَالَتْ: فَتَشَهَّدَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ حِينَ جَلَسَ، ثُمَّ قَالَ: أَمَّا بَعْدُ؛ يَا عَائِشَةُ فَإِنَّهُ قَدْ بَلَغَنِي عَنْكِ كَذَا وَكَذَا، فَإِنْ كُنْتِ بَرِيئَةً فَسَيُبَرِّئُكِ اللهُ، وَإِنْ كُنْتِ أَلْمَمْتِ بِذَنْبٍ فَاسْتَغْفِرِي اللهَ وَتُوبِي إِلَيْهِ، فَإِنَّ الْعَبْدَ إِذَا اعْتَرَفَ بِذَنْبِهِ ثُمَّ تَابَ إِلَى اللهِ تَابَ اللهُ عَلَيْهِ، قَالَتْ: فَلَمَّا قَضَى رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ مَقَالَتَهُ قَلَصَ دَمْعِي، حَتَّى مَا أُحِسُّ مِنْهُ قَطْرَةً، فَقُلْتُ لِأَبِي: أَجِبْ رَسُولَ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فِيمَا قَالَ، قَالَ: وَاللهِ مَا أَدْرِي مَا أَقُولُ لِرَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ، فَقُلْتُ لِأُمِّي: أَجِيبِي رَسُولَ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ قَالَتْ: مَا أَدْرِي مَا أَقُولُ لِرَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ، قَالَتْ: فَقُلْتُ وَأَنَا جَارِيَةٌ حَدِيثَةُ السِّنِّ لَا أَقْرَأُ كَثِيرًا مِنَ الْقُرْآنِ: إِنِّي وَاللهِ لَقَدْ عَلِمْتُ لَقَدْ سَمِعْتُمْ هَذَا الْحَدِيثَ حَتَّى اسْتَقَرَّ فِي أَنْفُسِكُمْ وَصَدَّقْتُمْ بِهِ، فَلَئِنْ قُلْتُ لَكُمْ: إِنِّي بَرِيئَةٌ، وَاللهُ يَعْلَمُ أَنِّي بَرِيئَةٌ لَا تُصَدِّقُونِي بِذَلِكَ، وَلَئِنِ اعْتَرَفْتُ لَكُمْ بِأَمْرٍ، وَاللهُ يَعْلَمُ أَنِّي مِنْهُ بَرِيئَةٌ لَتُصَدِّقُنِّي، وَاللهِ مَا أَجِدُ لَكُمْ مَثَلًا إِلَّا قَوْلَ أَبِي يُوسُفَ قَالَ: ﴿فَصَبْرٌ جَمِيلٌ وَاللهُ الْمُسْتَعَانُ عَلَى مَا تَصِفُونَ﴾ قَالَتْ: ثُمَّ تَحَوَّلْتُ فَاضْطَجَعْتُ عَلَى فِرَاشِي، قَالَتْ: وَأَنَا حِينَئِذٍ أَعْلَمُ أَنِّي بَرِيئَةٌ، وَأَنَّ اللهَ مُبَرِّئِي بِبَرَاءَتِي، وَلَكِنْ وَاللهِ مَا كُنْتُ أَظُنُّ أَنَّ اللهَ مُنْزِلٌ فِي شَأْنِي وَحْيًا يُتْلَى، وَلَشَأْنِي فِي نَفْسِي كَانَ أَحْقَرَ مِنْ أَنْ يَتَكَلَّمَ اللهُ فِيَّ بِأَمْرٍ يُتْلَى، وَلَكِنْ كُنْتُ أَرْجُو أَنْ يَرَى رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي النَّوْمِ رُؤْيَا يُبَرِّئُنِي اللهُ بِهَا. قَالَتْ: فَوَاللهِ مَا رَامَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَلَا خَرَجَ أَحَدٌ مِنْ أَهْلِ الْبَيْتِ، حَتَّى أُنْزِلَ عَلَيْهِ، فَأَخَذَهُ مَا كَانَ يَأْخُذُهُ مِنَ الْبُرَحَاءِ، حَتَّى إِنَّهُ لَيَتَحَدَّرُ مِنْهُ مِثْلُ الْجُمَانِ مِنَ الْعَرَقِ، وَهُوَ فِي يَوْمٍ شَاتٍ، مِنْ ثِقَلِ الْقَوْلِ الَّذِي يُنْزَلُ عَلَيْهِ. قَالَتْ: فَلَمَّا سُرِّيَ عَنْ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ سُرِّيَ عَنْهُ وَهُوَ يَضْحَكُ، فَكَانَتْ أَوَّلَُ كَلِمَةٍ تَكَلَّمَ بِهَا: يَا عَائِشَةُ، أَمَّا اللهُ عَزَّ وَجَلَّ فَقَدْ بَرَّأَكِ، فَقَالَتْ أُمِّي: قُومِي إِلَيْهِ، قَالَتْ: فَقُلْتُ: وَاللهِ لَا أَقُومُ إِلَيْهِ وَلَا أَحْمَدُ إِلَّا اللهَ عَزَّ وَجَلَّ، وَأَنْزَلَ اللهُ: ﴿إِنَّ الَّذِينَ جَاؤُوا بِالإِفْكِ عُصْبَةٌ مِنْكُمْ لا تَحْسِبُوهُ﴾ الْعَشْرَ الْآيَاتِ كُلَّهَا، فَلَمَّا أَنْزَلَ اللهُ هَذَا فِي بَرَاءَتِي، قَالَ أَبُو بَكْرٍ الصِّدِّيقُ رَضِيَ اللهُ عَنْهُ، وَكَانَ يُنْفِقُ عَلَى مِسْطَحِ بْنِ أُثَاثَةَ لِقَرَابَتِهِ مِنْهُ وَفَقْرِهِ: وَاللهِ لَا أُنْفِقُ عَلَى مِسْطَحٍ شَيْئًا أَبَدًا، بَعْدَ الَّذِي قَالَ لِعَائِشَةَ مَا قَالَ، فَأَنْزَلَ اللهُ: ﴿وَلا يَأْتَلِ أُولُو الْفَضْلِ مِنْكُمْ وَالسَّعَةِ أَنْ يُؤْتُوا أُولِي الْقُرْبَى وَالْمَسَاكِينَ وَالْمُهَاجِرِينَ فِي سَبِيلِ اللهِ وَلْيَعْفُوا وَلْيَصْفَحُوا أَلا تُحِبُّونَ أَنْ يَغْفِرَ اللهُ لَكُمْ وَاللهُ غَفُورٌ رَحِيمٌ﴾ قَالَ أَبُو بَكْرٍ: بَلَى وَاللهِ إِنِّي أُحِبُّ أَنْ يَغْفِرَ اللهُ لِي، فَرَجَعَ إِلَى مِسْطَحٍ النَّفَقَةَ الَّتِي كَانَ يُنْفِقُ عَلَيْهِ، وَقَالَ: وَاللهِ لَا أَنْزِعُهَا مِنْهُ أَبَدًا، قَالَتْ عَائِشَةُ: وَكَانَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ يَسْأَلُ زَيْنَبَ ابْنَةَ جَحْشٍ عَنْ أَمْرِي، فَقَالَ: يَا زَيْنَبُ مَاذَا عَلِمْتِ، أَوْ رَأَيْتِ، فَقَالَتْ: يَا رَسُولَ اللهِ، أَحْمِي سَمْعِي وَبَصَرِي، مَا عَلِمْتُ إِلَّا خَيْرًا، قَالَتْ: وَهِيَ الَّتِي كَانَتْ تُسَامِينِي مِنْ أَزْوَاجِ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَعَصَمَهَا اللهُ بِالْوَرَعِ، وَطَفِقَتْ أُخْتُهَا حَمْنَةُ تُحَارِبُ لَهَا، فَهَلَكَتْ فِيمَنْ هَلَكَ مِنْ أَصْحَابِ الْإِفْكِ.

«И вот перед одним из походов, в который он выступил, он бросил между нами жребий, и выпал мой жребий. Я отправилась с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, уже после того, как было ниспослано [повеление о] хиджабе: меня везли в моём паланкине и в нём же опускали на землю. Мы ехали, и когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, завершил этот поход и пустился в обратный путь, а мы, возвращаясь, приблизились к Медине, однажды ночью он объявил о выступлении. Когда объявили о выступлении, я встала и шла, пока не миновала войско, а справив свою нужду, направилась к своему седлу — и оказалось, что моё ожерелье из зафарских бус порвалось. Я стала искать ожерелье, и поиски задержали меня. А люди, которые седлали для меня верблюда, подошли, подняли мой паланкин и укрепили его на моём верблюде, на котором я ехала, полагая, что я внутри. Женщины в то время были лёгкими: мясо не отягощало их, ведь они ели лишь немного пищи, поэтому люди, поднимая паланкин, не удивились его лёгкости, а я к тому же была совсем юной девушкой. Они подняли верблюда и тронулись в путь. Я нашла своё ожерелье, когда войско уже ушло, пришла на их стоянку — а там не было ни зовущего, ни отвечающего. Тогда я направилась к тому месту, где останавливалась, полагая, что они хватятся меня и вернутся за мной. И пока я сидела на своём месте, глаза мои сомкнулись, и я уснула. А Сафван ибн аль-Му‘атталь ас-Сулами, а затем аз-Заквани, шёл позади войска. Он двигался ночью и к утру оказался у моей стоянки. Он увидел очертания спящего человека, подошёл и узнал меня, как только увидел: он видел меня до [ниспослания повеления о] хиджабе. Я проснулась от того, как он, узнав меня, произнёс: „Поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему возвращаемся“, — и закрыла лицо покрывалом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ни слова, кроме этих слов. Он поставил свою верблюдицу на колени, наступил ей на передние ноги, и я села на неё, а он пошёл, ведя верблюдицу, пока мы не нагнали войско, которое уже остановилось на привал в самый полуденный зной. И погибли те, кто погиб, а главным в этой клевете был ‘Абдуллах ибн Убайй ибн Салуль. Мы прибыли в Медину, и по прибытии я проболела месяц, а люди тем временем всё больше пересказывали слова клеветников, я же ничего об этом не знала. Во время болезни меня тревожило лишь то, что я не видела от Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, той ласки, которую обычно видела от него, когда болела: Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, лишь входил, приветствовал, спрашивал: „Как она у вас?“ — и уходил. Это меня и тревожило, но я ни о чём не догадывалась, пока не вышла [из дома], оправившись от болезни. Со мной вышла Умм Мистах в сторону аль-Манаси‘ — туда мы ходили по нужде и выходили только ночью. Это было до того, как мы устроили отхожие места рядом с домами: наш обычай был обычаем древних арабов — ходить по нужде в открытую местность, и нам было неприятно устраивать отхожие места возле своих домов. И вот мы с Умм Мистах — она дочь Абу Рухма ибн ‘Абд Манафа, её мать — дочь Сахра ибн ‘Амира, тётка Абу Бакра ас-Сиддика по матери, а её сын — Мистах ибн Усаса, — справив свои дела, возвращались к моему дому. Умм Мистах споткнулась о свою накидку и сказала: „Да сгинет Мистах!“ Я сказала ей: „Плохо ты сказала! Ты бранишь человека, который участвовал в битве при Бадре?!“ Она ответила: „Эх ты! Разве ты не слышала, что он сказал?“ Я спросила: „А что он сказал?“ И она рассказала мне о словах клеветников, и моя болезнь ещё больше усилилась. Когда я вернулась домой и ко мне вошёл Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, — то есть поприветствовал, — а затем спросил: „Как она у вас?“ — я сказала: „Позволишь ли ты мне сходить к моим родителям?“ — а я тогда хотела удостовериться в этой вести от них. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позволил мне, и я пришла к родителям и спросила мать: „Матушка, о чём говорят люди?“ Она ответила: „Доченька, не принимай это близко к сердцу! Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы о красивой женщине, которую любит муж и у которой есть соперницы, они не наговаривали много“. Я воскликнула: „Пречист Аллах! Неужели люди об этом говорят?!“ И я проплакала ту ночь до утра: слёзы мои не высыхали, сон не смыкал моих глаз, и утром я всё ещё плакала. А Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда откровение задержалось, позвал ‘Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, да будет доволен Аллах ими обоими, чтобы посоветоваться с ними, не расстаться ли ему с женой. Усама ибн Зайд указал Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что знал о невиновности его жены, и на любовь, которую питал к ним в душе, и сказал: „О Посланник Аллаха, это твоя жена, и мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего“. А ‘Али ибн Абу Талиб сказал: „О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, и женщин, кроме неё, много, а если спросишь служанку, она скажет тебе правду“. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позвал Бариру и спросил: „Барира, видела ли ты что-нибудь, что вызвало бы у тебя сомнения?“ Барира ответила: „Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Я не замечала за ней ничего, в чём могла бы её упрекнуть, кроме того, что она совсем юная девушка: засыпает над тестом своей семьи, и приходит домашняя овца и съедает его“. И в тот же день Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поднялся и попросил защиты от ‘Абдуллаха ибн Убайя ибн Салуля. Стоя на минбаре, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: „О мусульмане! Кто защитит меня от человека, обиды от которого дошли до моей семьи? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей жене ничего, кроме хорошего, а они назвали человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего, и он не входил к моей семье иначе как со мной“. Тогда поднялся Са‘д ибн Му‘аз аль-Ансари и сказал: „О Посланник Аллаха, я защищу тебя от него: если он из аусов, я отрублю ему голову, а если он из наших братьев-хазраджитов, прикажи нам, и мы исполним твой приказ“. Тогда поднялся Са‘д ибн ‘Убада — он был предводителем хазраджитов и до того был праведным человеком, но его увлёк племенной пыл — и сказал Са‘ду: „Клянусь Аллахом, ты лжёшь! Ты не убьёшь его и не сможешь убить!“ Тогда поднялся Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да, и сказал Са‘ду ибн ‘Убаде: „Клянусь Аллахом, это ты лжёшь! Мы непременно убьём его, ведь ты лицемер и заступаешься за лицемеров!“ И оба племени, аусы и хазраджиты, пришли в такое волнение, что готовы были сразиться, а Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, стоял на минбаре. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, успокаивал их, пока они не замолчали, и он тоже замолчал. Весь тот день я проплакала: слёзы мои не высыхали, и сон не смыкал моих глаз. Наутро мои родители были у меня, а я проплакала уже две ночи и день, не смыкая глаз и не осушая слёз, и они думали, что плач разорвёт мне печень. И пока они сидели у меня, а я плакала, одна женщина из ансаров попросила позволения войти, я позволила, и она села и стала плакать вместе со мной. И когда мы были в таком положении, к нам вошёл Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал и сел. А он не садился у меня с тех пор, как было сказано то, что было сказано, и уже месяц ему не было откровения обо мне. Сев, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, произнёс свидетельство и сказал: „А затем: ‘Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, Аллах оправдает тебя, а если ты впала в грех, проси прощения у Аллаха и кайся Ему: ведь если раб признаёт свой грех и кается Аллаху, Аллах принимает его покаяние“. Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, закончил говорить, слёзы мои иссякли, так что я не ощущала ни капли, и я сказала отцу: „Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он сказал“. Он сказал: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует“. Я сказала матери: „Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует“. Она сказала: „Не знаю, что сказать Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует“. И тогда я — а я была юной девушкой и знала наизусть немного из Корана — сказала: „Клянусь Аллахом, я знаю: вы слышали этот рассказ, пока он не утвердился в ваших душах, и вы поверили ему. Если я скажу вам, что невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы мне не поверите, а если признаюсь вам в чём-то, — а Аллах знает, что я в этом невиновна, — вы мне поверите. Клянусь Аллахом, я не нахожу для вас иного примера, кроме слов отца Йусуфа: «Мне остаётся лишь достойно терпеть. Только Аллах поможет мне против того, что вы описываете» (Коран, 12:18)“. Потом я отвернулась и легла на свою постель. Я тогда знала, что невиновна и что Аллах оправдает меня за мою невиновность, но, клянусь Аллахом, не думала, что Аллах ниспошлёт обо мне откровение, которое будут читать: я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы Аллах говорил обо мне в том, что читают. Я лишь надеялась, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, увидит во сне видение, которым Аллах меня оправдает. И, клянусь Аллахом, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ещё не встал с места и никто из домашних не вышел, как ему было ниспослано откровение. Его охватило то тяжёлое состояние, которое обычно охватывало его, так что с него, хотя день был зимний, катился пот, словно жемчужины, — от тяжести слов, которые ему ниспосылались. Когда это состояние оставило Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, он смеялся, и первые слова, которые он произнёс, были: „‘Аиша, что до Аллаха, Всемогущ Он и Велик, то Он оправдал тебя!“ Моя мать сказала мне: „Встань к нему“. Я ответила: „Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха, Всемогущ Он и Велик!“ И Аллах ниспослал: „Воистину, те, которые возвели клевету, — группа из вас. Не считайте это…“ (Коран, 24:11) — все десять аятов. Когда Аллах ниспослал это о моей невиновности, Абу Бакр ас-Сиддик, да будет доволен им Аллах, который содержал Мистаха ибн Усасу из-за его родства с ним и его бедности, сказал: „Клянусь Аллахом, я больше никогда ничего не потрачу на Мистаха после того, что он сказал про ‘Аишу“. И Аллах ниспослал: „Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам, беднякам и переселившимся на пути Аллаха. Пусть они простят и будут великодушны. Разве вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный“ (Коран, 24:22). Абу Бакр сказал: „Конечно, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня!“ — и вернул Мистаху содержание, которое давал ему прежде, и сказал: „Клянусь Аллахом, я никогда не лишу его этого“. ‘Аиша сказала: Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, спрашивал обо мне Зайнаб бинт Джахш: „Зайнаб, что тебе известно или что ты видела?“ Она ответила: „О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и своё зрение: я не знаю [о ней] ничего, кроме хорошего“. А ведь из жён Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, именно она соперничала со мной, но Аллах уберёг её благочестием. А её сестра Хамна стала бороться за неё и погибла вместе с теми, кто погиб из числа клеветников».