لَدَدْنَاهُ فِي مَرَضِهِ ، فَجَعَلَ يُشِيرُ إِلَيْنَا: أَنْ لَا تَلُدُّونِي ، فَقُلْنَا: كَرَاهِيَةُ الْمَرِيضِ لِلدَّوَاءِ ، فَلَمَّا أَفَاقَ قَالَ: أَلَمْ أَنْهَكُمْ أَنْ تَلُدُّونِي ، قُلْنَا: كَرَاهِيَةَ الْمَرِيضِ لِلدَّوَاءِ ، فَقَالَ: لَا يَبْقَى أَحَدٌ فِي الْبَيْتِ إِلَّا لُدَّ ، وَأَنَا أَنْظُرُ إِلَّا الْعَبَّاسَ ، فَإِنَّهُ لَمْ يَشْهَدْكُمْ

«Не вливайте мне лекарство принудительно!» Мы же подумали: «Это неприязнь больного к лекарству». Когда же он пришел в себя, то сказал: «Разве я не запрещал вам вливать мне лекарство принудительно?» Мы ответили: «Это из-за неприязни больного к лекарству». Тогда он сказал: «Никого не останется в доме, кому бы ни влили лекарство принудительно, в то время как я буду смотреть на это, кроме ‘Аббаса, ибо он не присутствовал с вами».