جَاءَتْ هِنْدُ بِنْتُ عُتْبَةَ قَالَتْ يَا رَسُولَ اللهِ مَا كَانَ عَلَى ظَهْرِ الْأَرْضِ مِنْ أَهْلِ خِبَاءٍ أَحَبُّ إِلَيَّ أَنْ يَذِلُّوا مِنْ أَهْلِ خِبَائِكَ ثُمَّ مَا أَصْبَحَ الْيَوْمَ عَلَى ظَهْرِ الْأَرْضِ أَهْلُ خِبَاءٍ أَحَبَّ إِلَيَّ أَنْ يَعِزُّوا مِنْ أَهْلِ خِبَائِكَ قَالَتْ: وَأَيْضًا وَالَّذِي نَفْسِي بِيَدِهِ قَالَتْ: يَا رَسُولَ اللهِ إِنَّ أَبَا سُفْيَانَ رَجُلٌ مِسِّيكٌ فَهَلْ عَلَيَّ حَرَجٌ أَنْ أُطْعِمَ مِنَ الَّذِي لَهُ عِيَالَنَا قَالَ: لَا أُرَاهُ إِلَّا بِالْمَعْرُوفِ.

И сказал ‘Абдан: сообщил нам ‘Абдуллах, сообщил нам Юнус от аз-Зурхи, передал мне ‘Урва, что ‘Аиша, да будет доволен ею Аллах, сказала: Пришла Хинд бинт ‘Утба и сказала: «О Посланник Аллаха, не было на поверхности земли обитателей ни одного шатра, которые были бы мне милее в своем унижении, чем обитатели твоего шатра, а сегодня нет на поверхности земли обитателей ни одного шатра, которые были бы мне милее в своем величии, чем обитатели твоего шатра». Она сказала: А также — клянусь Тем, в Чьей Деннице душа моя! — она сказала: «О Посланник Аллаха, поистине, Абу Суфьян — человек прижимистый, есть ли на мне грех, если я стану кормить из его имущества наших домочадцев?» Он ответил: «Не иначе как по обычаю (в разумных пределах)».