لَا يَحْلُبَنَّ أَحَدٌ مَاشِيَةَ امْرِئٍ بِغَيْرِ إِذْنِهِ ، أَيُحِبُّ أَحَدُكُمْ أَنْ تُؤْتَى مَشْرُبَتُهُ ، فَتُكْسَرَ خِزَانَتُهُ فَيُنْتَقَلَ طَعَامُهُ ؟ فَإِنَّمَا تَخْزُنُ لَهُمْ ضُرُوعُ مَوَاشِيهِمْ أَطْعِمَاتِهِمْ ، فَلَا يَحْلُبَنَّ أَحَدٌ مَاشِيَةَ أَحَدٍ إِلَّا بِإِذْنِهِ .

«Пусть никто ни в коем случае не доит скот человека без его разрешения! Разве кто-нибудь из вас пожелал бы, чтобы к нему в кладовую ворвались, взломали его сундук и унесли его еду? Ведь вымя домашнего скота — это лишь хранилище их еды для них самих. Поэтому пусть никто не доит скот никого [другого], кроме как с его разрешения».