إِذَا وُضِعَتِ الْجِنَازَةُ ، فَاحْتَمَلَهَا الرِّجَالُ عَلَى أَعْنَاقِهِمْ ، فَإِنْ كَانَتْ صَالِحَةً قَالَتْ: قَدِّمُونِي قَدِّمُونِي ، وَإِنْ كَانَتْ غَيْرَ صَالِحَةٍ قَالَتْ: يَا وَيْلَهَا أَيْنَ يَذْهَبُونَ بِهَا؟ يَسْمَعُ صَوْتَهَا كُلُّ شَيْءٍ إِلَّا الْإِنْسَانَ ، وَلَوْ سَمِعَهَا الْإِنْسَانُ لَصَعِقَ .

«Когда носилки с покойником готовы, и мужчины несут их на своих плечах: если [покойный] был праведным, то он говорит: „Ускорьте [шествие], ускорьте меня!“, а если он был неправедным, то говорит: „О горе ему! Куда это его несут?“. Его голос слышит всё, кроме человека, а если бы услышал человек, то он потерял бы сознание».