إِذَا وُضِعَتِ الْجِنَازَةُ وَاحْتَمَلَهَا الرِّجَالُ عَلَى أَعْنَاقِهِمْ ، فَإِنْ كَانَتْ صَالِحَةً قَالَتْ: قَدِّمُونِي ، وَإِنْ كَانَتْ غَيْرَ صَالِحَةٍ قَالَتْ: يَا وَيْلَهَا أَيْنَ يَذْهَبُونَ بِهَا ، يَسْمَعُ صَوْتَهَا كُلُّ شَيْءٍ إِلَّا الْإِنْسَانَ ، وَلَوْ سَمِعَهُ صَعِقَ .

«Когда покойника кладут на носилки и мужчины взваливают их на свои шеи, то, если он был праведным, он говорит: „Ускорьте мое шествие!“ А если он был неправедным, то он говорит: „О горе ему! Куда это его несут?“ Его голос слышит абсолютно все, кроме человека, а если бы человек услышал его, то потерял бы сознание».