ذُكِرَ عَلِيٌّ عِنْدَ مُعَاوِيَةَ وَعِنْدَهُ سَعْدُ بْنُ أَبِي وَقَّاصٍ ، فَقَالَ لَهُ سَعْدٌ : أَيُذَكَرُ عَلِيٌّ عِنْدَكَ ؟ إِنَّ لَهُ مَنَاقِبَ أَرْبَعًا لَأَنْ تَكُونَ فِيَّ وَاحِدَةٌ مِنْهُنَّ أَحَبُّ إِلَيَّ مِنْ كَذَا وَكَذَا ! ! ذَكَرَ حُمْرَ النَّعَمِ ، قَوْلَهُ : لَأُعْطِيَنَّ الرَّايَةَ ، وَقَوْلَهُ : بِمَنْزِلَةِ هَارُونَ مِنْ مُوسَى ، وَقَوْلَهُ : مَنْ كُنْتُ مَوْلَاهُ

«При Му‘авии упомянули ‘Али, а у него был Са‘д ибн Абу Ваккас. Са‘д сказал ему: “Неужели при тебе упоминают ‘Али? У него есть четыре достоинства, и если бы у меня было хотя бы одно из них, это было бы для меня дороже, чем то-то и то-то!” — и он упомянул красных верблюдов, его слова: “Я непременно вручу знамя”, его слова: “Ты для меня подобен Харуну для Мусы”, и его слова: “Кому я являюсь покровителем...”».