إِنْ كَانَ ذَلِكَ الْمُخْدَجُ لَمَعَنَا يَوْمَئِذٍ فِي الْمَسْجِدِ يُجَالِسُهُ بِاللَّيْلِ وَالنَّهَارِ ، وَكَانَ فَقِيرًا وَرَأَيْتُهُ مَعَ الْمَسَاكِينِ يَشْهَدُ طَعَامَ عَلِيٍّ عَلَيْهِ السَّلَامُ مَعَ النَّاسِ ، وَقَدْ كَسَوْتُهُ بُرْنُسًا لِي ، قَالَ أَبُو مَرْيَمَ : وَكَانَ الْمُخْدَجُ يُسَمَّى نَافِعًا ذَا الثُّدَيَّةِ ، وَكَانَ فِي يَدِهِ مِثْلُ ثَدْيِ الْمَرْأَةِ عَلَى رَأْسِهِ حَلَمَةٌ مِثْلُ حَلَمَةِ الثَّدْيِ عَلَيْهِ شُعَيْرَاتٌ مِثْلُ سِبَالَةِ السِّنَّوْرِ

«Этот человек с недоразвитой рукой был среди нас в тот день в мечети, сидел с нами днем и ночью. Он был бедняком, и я видел его среди бедняков: он разделял трапезу с ‘Али, мир ему, вместе с другими людьми, и я даже подарил ему свой бурнус». Абу Марьям сказал: «этого человека с недоразвитой рукой звали Нафи‘ Зу ас-Судайя, и на его руке было нечто вроде женской груди, на верхушке которой был сосок, подобный соску груди, с волосками, похожими на усы кошки».