دَخَلْنَا عَلَى حُذَيْفَةَ فَقَالَ : إِنِّي لَأَعْرِفُ رَجُلًا لَا تَضُرُّهُ الْفِتَنُ شَيْئًا ، قَالَ : فَخَرَجْنَا فَإِذَا فُسْطَاطٌ مَضْرُوبٌ ، فَدَخَلْنَا فَإِذَا فِيهِ مُحَمَّدُ بْنُ مَسْلَمَةَ ، فَسَأَلْنَاهُ عَنْ ذَلِكَ فَقَالَ : مَا أُرِيدُ أَنْ يَشْتَمِلَ عَلَيَّ شَيْءٌ مِنْ أَمْصَارِكُمْ حَتَّى تَنْجَلِيَ عَمَّا انْجَلَتْ .

«Поистине, я знаю человека, которому смуты не повредят ничуть». Он сказал: И мы вышли, и вот — установлен шатер. Мы вошли, а в нем — Мухаммад бин Масляма. Мы спросили его об этом, и он ответил: «Я не хочу, чтобы меня охватил какой-либо из ваших городов, пока все не прояснится от того, от чего должно проясниться».