مَرَرْتُ فَإِذَا أَبُو جَهْلٍ صَرِيعٌ ، قَدْ ضُرِبَتْ رِجْلُهُ ، فَقُلْتُ : يَا عَدُوَّ اللهِ يَا أَبَا جَهْلٍ قَدْ أَخْزَى اللهُ الْأَخِرَ . قَالَ : وَلَا أَهَابُهُ عِنْدَ ذَلِكَ ، فَقَالَ : أَبْعَدُ مِنْ رَجُلٍ قَتَلَهُ قَوْمُهُ فَضَرَبْتُهُ بِسَيْفٍ غَيْرِ طَائِلٍ ، فَلَمْ يُغْنِ شَيْئًا حَتَّى سَقَطَ سَيْفُهُ مِنْ يَدِهِ فَضَرَبْتُهُ بِهِ حَتَّى بَرَدَ .

«О враг Аллаха, о Абу Джахль! Аллах опозорил тебя!» Он сказал — и я нисколько не боялся его в тот момент: «Разве может быть кто-то хуже человека, которого убили его соплеменники?» Я ударил его никчемным мечом, и это ни к чему не привело, пока его меч не выпал из его руки, и тогда я ударил его им, пока он не остыл (не умер).