يَا مَعْشَرَ الْمُهَاجِرِينَ وَالْأَنْصَارِ إِنَّ مِنْ إِخْوَانِكُمْ قَوْمًا لَيْسَ لَهُمْ مَالٌ وَلَا عَشِيرَةٌ فَلْيَضُمَّ أَحَدُكُمْ إِلَيْهِ الرَّجُلَيْنِ أَوِ الثَّلَاثَةَ ، فَمَا لِأَحَدِنَا مِنْ ظَهْرٍ يَحْمِلُهُ إِلَّا عُقْبَةٌ كَعُقْبَةِ - يَعْنِي - أَحَدِهِمْ قَالَ : فَضَمَمْتُ إِلَيَّ اثْنَيْنِ أَوْ ثَلَاثَةً ، قَالَ : مَا لِي إِلَّا عُقْبَةٌ كَعُقْبَةِ أَحَدٍ مِنْ جَمَلِي .

«О община мухаджиров и ансаров, поистине, среди ваших братьев есть люди, у которых нет ни имущества, ни рода, так пусть каждый из вас приютит у себя двоих или троих (человек)». У каждого из нас не было верхового животного, на котором можно было бы ехать, кроме как по очереди, подобно очереди одного из них [то есть по очереди с самим владельцем]. (Джабир) сказал: И я приютил у себя двоих или троих. Он сказал: Не было у меня иного верхового животного, кроме очереди, как у любого другого, на моем верблюде.