ضِفْتُ النَّبِيَّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ذَاتَ لَيْلَةٍ ، فَأَمَرَ بِجَنْبٍ فَشُوِيَ ، وَأَخَذَ الشَّفْرَةَ فَجَعَلَ يَجُزُّ لِي بِهَا مِنْهُ ، قَالَ : فَجَاءَ بِلَالٌ فَآذَنَهُ بِالصَّلَاةِ ، قَالَ : فَأَلْقَى الشَّفْرَةَ وَقَالَ : مَا لَهُ تَرِبَتْ يَدَاهُ ؟ وَقَامَ يُصَلِّي ، زَادَ الْأَنْبَارِيُّ : وَكَانَ شَارِبِي وَفَاءٌ ، فَقَصَّهُ لِي عَلَى سِوَاكٍ ، أَوْ قَالَ : أَقُصُّهُ لَكَ عَلَى سِوَاكٍ .

«Что с ним? Пусть обе его руки покроются пылью!» — и встал, чтобы совершить молитву. Аль-Анбари добавил: А мои усы были длинными, и он подстриг их для меня во время использования сивака, или же сказал: «Я подстригу их тебе во время использования сивака».